Ах, королевские подарки во Франции! Это вам не просто коробочка с конфетами на день рождения, а целая драма в нескольких актах, где жемчуг и замки играют главные роли.
Представьте себе: король жив, фаворитка блистает так, что придворные дамы готовы от зависти зубы скалить до скрежета, а ей тем временем дарят замки, земли и всякие блестящие штуковины — мол, держи, красотка, твоя корона сияет ярче самой звезды на небе! Но стоит государю вздохнуть последний раз — и начинается настоящая опера с бумагами и судебными претензиями. Как говорится, «любовь сгорела — и подарки вернули обратно».
Французский двор был мастером превращать любовные истории в бухгалтерские отчёты. Пока король жил — все смотрели на его избранницу как на богиню с цепью из рубинов и поясом из золота. А как только он отправлялся в лучший мир — тут же появлялись люди с калькуляторами и списками имущества: «А этот рубин точно принадлежит ей? А эмаль на кубке кто оплачивал?
Почему этот жемчуг до сих пор у дамы?» И вот уже бывшая фаворитка превращалась из «украшения двора» в «сомнительный артефакт прошлого режима», который надо срочно вернуть в казну. Можно сказать, что французский двор относился к любви как к шикарному платью: пока оно на тебе — все восхищаются складками; когда хозяин умирает — платье идет на перекройку.
Но никто не вывешивал табличку: «После смерти короля сдавать драгоценности в трехдневный срок».
Нет-нет! Всё было гораздо изящнее и хитрее — здесь работали закон, обиды вдовствующей королевы и месть придворных интриганов.
В общем, если бы любовь была пирогом при дворе Франции XV века, то после смерти короля её аккуратно нарезали на кусочки по справедливости (а точнее по жадности).
Чтобы понять весь этот театр абсурда, нужно заглянуть за золотые занавеси хроник и увидеть французский двор таким, какой он был — огромным холодным домом с постоянным запахом воска, жареного мяса и… медицины (а это всегда тревожно). Представьте себе средневековый замок: стены украшены коврами не для красоты (холодно ведь!), пол устлан тростником или соломой (которую меняли нечасто), а по углам слышится пение месс и споры о налогах. Там же шептались о том, кто вчера слишком долго задержался у короля — ну прямо как современные светские хроники про знаменитостей.
Еда при дворе была настоящим шоу.
Каплуны, фазаны, лебеди (да-да!), угри и миндальное молоко подавались так щедро, что гости могли подумать: «Ну всё! Павлина сама решила прилететь на пир!» Сахар считался роскошью уровня айфона последней модели (в те времена), специи были символом статуса.
После ужина начинались разговоры о жизни – от жалоб до доносов – потому что средневековый человек не знал слова «личное». Он ел, молился и плел интриги практически одновременно.
Что касается моды – это отдельная история страданий ради красоты. Бархатные платья стоили дороже домов (а некоторые дома тогда были совсем недорогими), головные уборы были настолько тяжелыми и громоздкими, что шейный позвонок мог бы подать иск против моды за причинённые страдания.
Женщины выщипывали волосы над лбом так усердно, что можно было подумать – они решили стать живым живописным полотном эпохи Ренессанса.